— Смотри, как трогательно. Им же лет по восемьдесят, то есть лет шестьдесят они прожили вместе. И видно, видно, прям видно, что они друг друга любят.
— Любят? Почему ты так думаешь, что они друг другу не изменяли? Может даже поэтому они и прожили так долго и счастливо. Ну потому что изменяли. Разве так не бывает?
— Нет. Так не бывает.
— Почему?
— Потому что. Потому что я так не хочу.
— Дорога есть, теперь бабки нет.
— А зачем нужна дорога, если через нее нельзя перевести бабку?
— Девушка, простите, а у вас не будет потрахаться?
— Ой, извините, я бросила...
— Поздравляю!
— Саня, но ты одного не знаешь. Как будет по-украински Венгрия?
— Как?! Знаю, Вэнгрия.
— Ни, Саша, Угорщина!
— Ух-ты... А как же они там живут?
— Где в Украине или в Венгрии?
— В Угорщине!
— Ну ведь было же, да? Было? В глаза мне смотри! Я же вижу, что было!
— Да не было ничего, зачем бы я тебе тогда рассказал.
— Угу... Ну целовались же, да? Целовались!
— Да вообще не целовались.
— Угу... Я поняла: ты к ней сам приставал, а она тебе отказала!
— Я же тебе говорю — это она ко мне приставала, а я отказал... Клянусь!
— Чем?
— Здоровьем Гоши.
— Че... правда не было? Отказал? Жанне Фриске?
— Да.
— Ну ты мудак...
А гренка в нашем ресторане называется крутон. Это точно такой же поджаренный кусочек хлеба. Только гренка не может стоить восемь долларов, а крутон — может.
— Сначала духовный голод, потом физический.
— Я духовно не очень проголодался, а физически страшно просто.