Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности: могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба, но голос!... Голос у нее не изменится.
— Уходя в дальнейшее пространство...
— Не уходите, товарищ Бендер.
— Я блесну непрошенной слезой...
— Я сама сейчас заплачу.
— В страсти, как и в счастье, все мы ищем постоянства, но ничто не вечно под луной...
— Ну, что же мне теперь делать?
— Может быть, вы скажете кому-то...
— Что я скажу? Кому мне говорить?
— Где-то на закате ваших лет...
— Ах ты, мерзавец.
— Все-таки была, была одна минута, той любви, какой уж больше, извините, нет.
— Хам! Ворюга! Изменщик! Подлец!
А теперь действовать, действовать, действовать! — сказал Остап, понизив голос до полной нелегальности.
Отцу Федору, человеку в обращении с ближними кроткому, пришлось даже постучать кулаком по столу. Вот так!
Жизнь, господа присяжные-заседатели, это сложная штука, открывается просто, как ящик, нужно только уметь его открыть.
— А почему у них нет занавеса?
— Ищут.
— Что, ищут занавес?
— Не только занавес, они вообще в поиске.
— Ну вы знаете, по-моему, у них нет и декораций, хорошо мы прошли бесплатно, но тот, кто заплатил деньги...
— Как вам нравится этот альфонсизм? Три месяца живет за мой счет. Три месяца его пою, кормлю, воспитываю, а этот альфонс становится в третью позицию, вот что товарищ, довольно! Одно из двух: или вы сейчас же отправитесь к цветнику и приносите к вечеру десять рублей, или я вас автоматически исключаю из числа пайщиков-концессионеров. Считаю до пяти. Да или нет? Раз...
— Да!!!