Теперь вы знаете, что был такой Джек Доусон и он спас меня. Спас во всех возможных смыслах этого слова. А у меня даже фотографии его не осталось... Он живет лишь в моей памяти...
Разовые порции сахара, сливок, разовые порции масла, полуфабрикаты для микроволновки, мини наборы шампуня и кондиционера, микроскопические кремы, крохотные кусочки мыла. Люди, встречающиеся мне во время перелетов, — одноразовые друзья! Мы проводим вместе время от взлета до посадки и не более того...
— Я сама во всём виновата, сама и отвечать буду.
— Ну нет уж! Отвечать будут те, кому положено!
Синее море, белый пароход. Малопоношеный смокинг, лакей-японец. Платиновые зубы, носки без дырок, собственный бильярд, а главное — власть, уважение и слава, которую дают деньги.
Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счёт общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет, а вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Всё!
— Ты разочарован, что я не стал тобой?
— Нет, я разочарован, что ты хотел быть мной.
Одних мягких игрушек недостаточно, чтобы убедить твоих детей, что у них всё ещё есть отец.
— Что ты чувствуешь?
— Вину. Я чувствую вину. И что бы я ни делал, каким бы беспомощным не был, как сильно бы я не запутался, эта вина... служит мне напоминанием.
Мне сейчас тяжело говорить про свою родину. Я и так уже сузил Украину до одной только Одессы. Это всегда был спокойный город, и сейчас спокойный. Единственное, чего хотят его жители, чтобы у них сохранилась зона свободной торговли, потому что они всегда жили именно так:
– Скажите, уважаемый, как пройти к Привозу?
– Идите так, как я сижу. Если не туда свернете, я вам крикну. Идите прямо, пока я молчу.
