Stand Up (5 сезон)

У меня жена хочет коляску для ребёнка за сорок четыре тысячи рублей. В целом можно «Девятку» купить, да? Мы были в магазине колясок. И там стояли коляски за сорок четыре, ей которая понравилась, и точно такая же за семнадцать тысяч. «Только не такая же!» Один в один. Я подхожу к продавцу и говорю: «Слушайте, у вас там две коляски. Одна за сорок четыре, вторая за семнадцать — в чём у них различие, кроме как... ни в чём?» Он говорит: «Ну, за сорок четыре она управляемая и маневреннее». Манёвры? Кто-то от погони уходил на коляске или что? Я же с сыном на МКАДе буду гулять! 100-200 по этим всем... Маневреннее! «Управляемость лучше». Кто-то не справлялся с управлением? Когда-нибудь видели мать в кювете? Та, которая ободранная вся говорит: «Надо было брать за сорок четыре... Управляемость ни к чёрту!»

Барбершопов сколько сейчас открыли! Кому это? Нам, натуралам, это не надо, понимаете? У меня, чтобы подстричься, есть мать. Ваша от вас отказалась, вот вы и ходите. <...> И там есть такая услуга — стайлинг усов. Ты зашёл с усами, а вышел — Жак Клюзо. Вы видели эти усы с завитушками? Майский жук пролетит и спросит «Где?»

Что происходит? Почему мальчишки сейчас ходят в подвёрнутых штанишках? И зимой, и летом — плевать им. И ладно летом, летом ничем не рискуете, максимум — парня себе найти. А зимой же тоже. И ты же видишь, ему холодно, у него на голове шапка. Холод чувствуется, хотя стыд нет. У него шапка, у него шарф, у него тулуп огромный, рейтузы вот эти вонючие подвёрнутые, маленький кусок кожи синий и вот всё. И пошёл, навстречу с простатитом пошёл он гулять.

Я вообще считаю, что гомосеки в последнее время слишком осмелели. С другой стороны, это какое же надо иметь мужество быть гомосеком в России. Ты же знаешь, что тебя здесь не ждали, тебя здесь не любят, тебя здесь не уважают, но ты всё равно при всех едешь на гироскутере. В подвёрнутых штанишках, в маленьких коротеньких носочках своих с этой вот, сука, пароваркой какой-то. Что это? <...> Я загуглил и узнал, что это вэйп. «Я вэйпер, я вэйплю!» Ты — это гомик задымился, тушите педика — вот ты кто! Химзавод!

Самый странный для меня предмет — это урок пения, урок музыки. Потому как, как мне кажется, умение петь оно либо было до школы изначально, либо его не было. Вот как у меня происходил урок пения? Меня вызывали к доске, я пел песню, мне ставили «3», я садился за парту и такой: «А в чём урок?» В чём, собственно, урок? Урок — не петь на людях?

В Белоруссии мы учили как белорусский язык, так и русский язык. И, стоит сказать, что белорусский в миллиард раз лучше. Потому что он легче, там абсолютно всё как слышится, так и пишется. Знаете, в русском языке есть правило: «Жи — ши пиши с буквой и». В белорусском оно звучит как: «Жи — ши пиши, а в чём, собственно, проблема?»

На физкультуре мы вообще делали, по-моему, что хотели. Там было достаточно надавить на учителя. Типа: «Хотим в футбол!» И он такой: «Ладно...» Нельзя было прийти на математику и сказать: «Хотим отнимать...»

У соседей была огромная собака. Ужасная. Как дракон. Все ее боялись. Ее звали Мираж. Она ненавидела все живое, эта собака, она с первого дня жизни сидела на цепи. У нее даже конуры не было. Цепь просто тупо уходила в землю. Мне кажется, прямо в ад, прямо в преисподнюю. Мне кажется, конец этой цепи держал Сатана. Это он так с ней гулял и никогда не заводил домой, потому что они обосрались бы в аду там. <...> Вы знаете вот эту ситуацию, когда собака настолько злая, что она натягивает цепь так, что у нее передние лапы повисают в воздухе? Вот у этой собаки все лапы были в воздухе, все четыре. Она просто лаяла в воздухе.