Захари Хейл Комсток

Твоё дело — кровь, Девитт, а моё — пророчества.

Брать с чернокожих больше налогов, чем с белых — разве это не жестокость? Запретить кровосмешение между расами — разве это не жестокость? Отнять право голоса у людей с цветной кожей — разве это не жестокость? Но жестокость присуща и Господу, что изгнал детей своих из райского сада и утопил народы в великом потопе. Жестокость может быть частью учения, и что есть Колумбия, как не школа Господа?

Возрадуйтесь же! В смерти боли нет!

Когда душа рождается заново, что происходит с той её частью, что осталась в купели? Она просто... исчезает? Или продолжает свою грешную жизнь в другом мире?

Человек погружается крещальную купель. Из воды же выходит другой, — рождённый заново. Но кто находится под водой? Возможно, и грешник, и святой одновременно. И только взгляд другого человека проявляет это различие.

О Девитт. Ты борешься с пророчеством, как камень, пущенный из пращи: Как высоко он взмывает, и как стремительно падает. Под действием неумолимой силы притяжения.