Прости, старина. Похоже, это я привёл орков в этот мир. Скверна изменила меня. Даже не знаю, что ещё я мог натворить. Я просто... ничего не помню. Всё что поклялся защищать сам же и уничтожил. Я не могу сдержать скверну. Никто не может.
Я плакал как ребенок: не от восторга, хоть и был рад тому, что выжил. Я плакал оттого, что Ричард Паркер с такой легкостью меня бросил.
— Молодец ты, Катя! Мы своим ребятам тебя всегда в пример ставим. Всего, чего хотела в жизни, добилась.
— Это верно. Только ты пока ребятам не рассказывай, что как раз тогда, когда всего добьёшься в жизни, больше всего волком завыть хочется...
— Ух ты, нужник! Молодец, Мелман, сортир нам нужен!
— Это не сортир. Это могила! Ты Мелмана в могилу вогнал!
— Да бросьте вы! Это же не конец, а, наоборот — начало новой жизни!
— Ах... коленки дрожат.
— Учись, политики делают так.
— Они на любой вопрос, отвечают своим же вопросом и затем дают ответ.
— Смотри. Простите, мисс Хоппс, что вы расскажите об этом деле?
— Ну, трудно ли мне было? Да не просто, и все.
— Ой, выйди со мною к прессе? Раскрыли же вдвоем.
— Не, разве я коп? Вроде с утра не был.
— Хм, раз уж ты завел речь, мне тут как раз пришла мысль о том, что в дальнейшем нужен напарник.
— Держи, как раз для такого случая.
— То есть тебе это чувство знакомо?
— Ну теперь меня задеть трудновато. А вот в детстве, как тебя, любой мог с грязью смешать.
— Ха-ха.
— Серьезно! Мне было 8, или, не помню, 9, и я мечтал о том, как вступлю в клуб юных парнокопытных.
— Ну мама наскребла денег, купила мне новенькую форму, и я уже чувствовал себя полноценным членом коллектива.
— Даже если я там единственный хищник, единственный лис. Я хотел быть своим, как все.
— Я, Николас Уайлд, обязуюсь быть смелым, добрым, честным и надежным.
— А поехали, там разберёмся! Ты куда меня завёз, я это место вообще не узнаю.
— Ну всё, вообще приехали, муха бля*кая. Бензин кончился.
— Ну ты козел, ну ты водила. Фигли тебе платить, ты меня увёз ещё дальше, чем я была. Когда ж я домой попаду, вторую неделю мотаюсь.
