— Да у меня тут меньше свободы, чем в моей деревне!
— Можешь вернуться туда, если желаешь.
— У тебя сердце вообще есть?!
— Есть. Оно даже бьётся.
— Ок, готы тоже выглядели немного необычно, но что с модой теперь? Огромные вздутые губы, карандашные линии вместо бровей, парализованные ботоксом истощённые тела...
— Теперь недостаточно выглядеть мёртвым, должно казаться, что перед смертью тебя ещё и пытали.
Мужчины, как ни странно, придают почему-то огромное значение поцелуям. И очень часто после одного поцелуя совершенно теряют голову, влюбляются и, если вести себя умно и больше ничего им не позволять, начинают вытворять такое, что на них бывает забавно смотреть.
Ты заходишь в детский отдел одежды. Там вся одежда детская, она разноцветная: желтая, красная, будто взорвался Киркоров где-то.
Почему на западе так развиты феминистки и их права? У нас этого нет, потому что у нас и так баба водит троллейбус. Я думаю, как раз это потому, что когда-то какая-то из них там одна, лет тридцать назад, сказала: «А чего это вы водите, а мы не водим?» И мужик такой: «На! Это типа автобус, на котором хрен ты повернёшь, куда тебе вздумается. Мы его к небу привязали».
Олег Майами к Щербакову: Вот скажи мне, как русский – русскому...
Щербаков: Русский — русскому? Ты русский, уверен?
Сабуров: Ты чё, «Олег Майами» – Русь сама зашла!
«Кол!» Это при том, что он знает русский. Ему — восемь, мы всё это время мы с ним общаемся. Я говорю: «Данил!» Он говорит: «Что?» Это минимум «два» уже.
На дорогах ситуация улучшилась! Я вот раньше я из Домодедово до центра три часа ехал, а вчера засёк – 2.59. А вы говорите, Собянин с пробками ничего не делает!
