... Ах, вы думали? Вы мыслитель? Как ваша фамилия, мыслитель? Жан-Жак Руссо? Марк Аврелий? Спиноза?
Да и потом, подумайте, ну какая у них могла бы быть жизнь? У неё искания. А у него, если говорить честно и откровенно, всего сорок шесть рублей в месяц. И годы.
Брак. За ним стоит многое: социальные догмы, статус и секс. Не будь этих трех факторов, ювелиры бы разорились.
Хвостик уместен только в тех случаях, когда ты управляешь бульдозером или выносишь мусор. Ни то, ни другое не возбуждает.
— И что ты хочешь? Мою голову на блюде?
— Нет, контрабас. Если продать его и мой саксофон...
— Ты что? Мы еле плывем, а ты хочешь продать весло?
— Это же от него! [«Душечка» читает записку]
— Ну?!
— Да!
— Ааах!
— Он приглашает меня поужинать с ним на его яхте. Он будет ждать меня на пристани.
— Ну?!
— Да!
— Дафна, она сказала «да».
— О, Джозефина, подумать только, Дана Ковальчик, безголосая певичка — у миллионера на яхте. Если мамочка узнает, она будет счастлива!
— Надеюсь, моя мамочка ни о чём не узнает...
— Слушай, Джо, а тут есть чем полакомиться! Мы с тобой как козлы в огороде!
— Заткнись, Дафна!
— Мне в детстве, Джо, часто снилось, будто меня на всю ночь запирали в кондитерской. Вот где было раздолье! Ешь, не хочу! Трубочки с кремом, безе, эклеры, наполеоны, штрудели, бисквиты, шоколадный торт и всё это я...
— Стой, стой! Слушай, что я тебе скажу — никакого огорода, никаких пирожных! Мы с тобой на диете!
